Полная ПРИВАТизация

«Укрнефть» – крупнейшая нефтедобывающая компания страны. Она добывает более 3 млн. т нефти с газовым конденсатом (около 70 % общеукраинской добычи) и около 3,2 млрд. куб. м газа (примерно 16 %) в год. Производственное объединение «Укрнефть» существует с 1945 г., но официальной датой рождения считается 31 марта 1994 г., когда компания была корпоратизирована и преобразована в ОАО. Около 40 % акций тогда продали трудовому коллективу и другим физлицам за имущественные сертификаты. В 1998 г. Кабмин отдал контрольный пакет «Укрнефти» в размере 50 % + 1 акция в распоряжение НАК «Нефтегаз Украины». А в декабре 1999‑го Фонд госимущества предложил к приватизации последние 10,95 % акций. Бумаги продали на бирже примерно за 60 млн. грн. Их владельцами стали оффшорные компании, аффилированные с акционерами ПриватБанка. Так началась новая история «Укрнефти».

В последующие три года приватовцы увеличили подконтрольный им пакет почти до 42 %, скупая бумаги нефтедобывающей компании на рынке. Какое-то время их партнерами в управлении этими акциями был УкрСиббанк Александра Ярославского. И уже тогда между частными и государственными акционерами начались конфликты.

В 2000‑2001 гг. компании никак не удавалось провести собрание акционеров, поскольку стороны не могли договориться о распределении прибыли и составе правления и набсовета. Противостояние закончилось тем, что в январе 2003 г. председателем правления «Укрнефти» стал Игорь Палица, до этого руководивший нефтеперерабатывающим заводом «Нефтехимик Прикарпатья», также подконтрольным ПриватБанку. По одной из версий приватовцы посадили на «Укрнефть» своего менеджера через администрацию президента. По другой – просто додавили правительство своей несговорчивостью. Так или иначе, но с тех пор эта компания полностью подконтрольна партнерам Игоря Коломойского. С чем до сих пор не может смириться ни одно правительство, независимо от политической окраски.

Нефтегазовая заплатка

Основная проблема «Укрнефти» – как раз в конфликте интересов. С частными акционерами все понятно: они хотят получать прибыль. Для компании и, соответственно, для себя. А вот желания правительства более разнообразны и порой несовместимы. Судя по заявлениям последних лет, чиновники хотят от «Укрнефти», во-первых, дивидендов для «Нефтегаза». Во-вторых, латания дыр в госбюджете, в основном за счет рентной платы за добычу углеводородов. В-третьих, дешевого газа для населения. И, наконец, в-четвертых, – почти несбыточного: сделать «Укрнефть» оплотом государства на нефтерынке.

Своих дивидендов «Нефтегаз» ждет не дождется и в этом году. Но провести собрание акционеров и распределить на нем прибыль за 2006‑2007 гг. опять не удается. Всему виной – несовершенство законодательства об акционерных обществах, которым предусмотрено, что для кворума нужно 60 % голосов акционеров. То есть если миноритарии, у которых в данном случае 42 % акций, не зарегистрируются, собрания не будет. Закон, снижающий необходимое для кворума количество голосов до 50 %, вот уже несколько лет никак не примут.

Зато у правительства есть свои способы вставить нефтедобытчикам палки в колеса. Налоговые, например. В 2007 г. Верховная Рада подняла ставку рентной платы за нефть и газовый конденсат на 24 % – до 1090 грн. / т для нефти и конденсата, добытых с глубины до 5 тыс. м (в 2006 г. – 876,17 грн. / т) и до 404 грн. / т – для залегающих на глубине свыше 5 тыс. м (в 2006 г. – 325 грн. / т). Напомним, в 2003 г. рентная плата составляла 52 грн. / т. Добытчики тут же заявили, что увеличение налогообложения сделает их работу нерентабельной. «Укрнефть» даже грозилась прекратить добычу на западноукраинских месторождениях. Говорят, на какое-то время работы действительно приостановились. Но на чиновников это действия не возымело.

Тем временем из-за увеличения налоговой нагрузки финансовые показатели «Укрнефти» за 2007 г. явно ухудшились. По данным ее пресс-службы, несмотря на незначительный рост выручки от реализации продукции на 4,4 % – до 13,6 млрд. грн., чистый доход от этого уменьшился на 41,2 % и составил 4,9 млрд. грн. (в 2006 г. – 8,379 млрд. грн.). При этом чистая прибыль снизилась почти вдвое – до 1,2 млрд. грн. (около 2,4 млрд. грн.). «Бóльшую часть отчислений составляют рентные платежи – 3,822 млрд. грн., которые по сравнению с 2006 г. увеличились на 58,4 %», – жалуются в «Укрнефти». А это, мол, не дает развиваться – бурить новые скважины и увеличивать объем добычи.

В марте народный депутат Игорь Палица подал законопроект, преду­сматривающий снижение ставок рентной платы за нефть и газовый конденсат на 35,6 % – до 702 грн. / т (для глубины залегания до 5 тыс. м) и 260 грн. / т (для глубины свыше 5 тыс. м). Автор документа предлагал также ежемесячно рассчитывать коэффициент к этой ставке на основании стоимости нефти марки Urals на Лондонской бирже. В июне эти изменения приняли, но с поправками: рентная плата… возросла до 1529,9 грн. / т и 566,1 грн. / т соответственно. Правда, пункт о Лондонской бирже оставили. До этого указанный коэффициент привязывался к стоимости нефти на украинском аукционе. И «Укрнефти» приходится бороться с рентой другими способами. Лавируя между стремлением продать нефть подороже и желанием занизить цену, чтобы уменьшить налогообложение. Привязка коэффициента к Лондонской бирже должна помочь компании не думать хотя бы об этом.

Вопрос цены

Продажа нефти на аукционах в свое время избавила «Укрнефть» от необходимости латать другие государственные дыры – обеспечивать сырьем сельхозпроизводителей. В 1999 г. предприятие поставило им в рамках государственной программы через Госрезерв 1,3 млн. т нефти на сумму 109 млн. грн. С этим долгом тот расплатился не сразу. В 2000 г. предправления «Укрнефти» Олег Салмин заявил о новой гос­программе, предусматривающей оплату нефти «полностью живыми деньгами на условиях 100 %-ной предоплаты». С мая того же года компания должна была продавать сырье только на аукционах. Что, впрочем, не мешало ей до недавнего времени аккуратно переправлять западноукраинскую нефть на подконтрольные заводы – НПК «Галичина» и «Нефтехимик Прикарпатья». На последнем перерабатывалась также нефть, которую не удалось реализовать на аукционе.

Сегодня основные объемы сырья выкупает Кременчугский НПЗ («Укртатнафта»), которым управляют все те же приватовские акционеры. Так что играть на стоимости сырья можно в любую сторону. К тому же на Украинской межбанковской валютной бирже в декабре 2007 г. она составила 3421,90 грн. / т. А, по данным господина Палицы, средняя себестоимость добычи тонны нефти в минувшем году была 322,16 грн.

С газом хуже. Согласно данным пресс-службы «Укрнефти», себестоимость его добычи в 2007 г. составила 349,73 грн. / 1 тыс. куб. м при нулевой рентабельности. А в конце прошлого года финдиректор компании Владимир Пустоваров сообщил, что с учетом капитальных инвестиций себестоимость составляет 469грн / 1 тыс. куб. м. В эту цифру не верит Национальная комиссия регулирования электроэнергетики (НКРЭ). В начале года она снизила цену реализации газа «Укрнефтью» для нужд населения с 318,78 грн. / 1 тыс. куб. м до 272,2 грн., а затем и до 199,2 грн. Предприятие опять пригрозило свернуть добычу, подать в суд, а заодно временно прекратило продавать нефтепродукты на своих АЗС. Игорь Коломойский даже допускал продажу своего пакета акций, если государство не обеспечит права миноритарных акционеров и не изменит ситуацию в нефтедобывающей отрасли.

Впрочем, по оценкам старшего аналитика компании KBC Securities Ukraine Юрия Алексеенко, несмотря на сложность ценовых условий, в 2005 г. «Укрнефть» показала рентабельность 33 %, в 2006‑25 %.

Вертикальное положение

В чем сходятся государственные и частные акционеры, так это в идее построения на базе «Укрнефти» вертикально интегрированной компании (ВИНК). Но на самой идее сходство и заканчивается, потому что цели и методы у каждого свои. О национальной ВИНК правительство говорит уже лет семь. В 2004 г. президент Леонид Кучма издал указ о передаче государственных 43,054 % акций «Укртатнафты» и 25 % акций НПК «Галичина» в уставный фонд «Укрнефти», затем передумал и поручил передать их «Нефтегазу Украины». В 2005 г. к созданию ВИНК на базе «Укрнефти» вернулся президент Виктор Ющенко (кроме «Укртатнафты» и «Галичины» он планировал присоединить к «Укрнефти» и «Нефтехимик Прикарпатья»). Но и он под давлением общественности (в частности, татарских акционеров «Укрнефти») отменил свой указ.

А пока главы государства думали, частные акционеры «Укрнефти» на месте не стояли. Группа «Приват» получила контроль над двумя западноукраинскими заводами, а в 2007 г. прибрала к рукам и оперативное управление «Укртатнафтой». Параллельно покупали у самих себя, т. е. у приватовских же компаний, и АЗС для «Укрнефти» (кстати, по немаленьким на то время, 2003‑2004 гг., ценам – до $ 1 млн. за станцию). За пять лет компания собрала самую крупную в Украине сеть – сегодня в ней более 560 автозаправок. Кроме того, приватовские структуры владеют Ильичевским топливным терминалом, нефтеперевалочным комплексом в Одессе, несколькими нефтебазами по всей Украине.

«Команде ПриватБанка выгоднее работать таким образом, чем официально создавать ВИНК. Она могла бы передать пакеты своих НПЗ в управление «Укрнефти», но нет гарантий, что нынешние акционеры смогут потом контролировать эту компанию. А выкупить эти заводы сами у себя через «Укрнефть» акционеры не могут, поскольку государство не позволит заплатить ту цену, которую захочет получить «Приват»», – говорит Юрий Алексеенко. По мнению Олега Салмина, создание ВИНК на базе «Укрнефти» и «Укртатнафты» выгодно прежде всего государству. «Это была бы система влияния на рынок. Государство могло бы нарастить свою долю на рынке нефтепродуктов до 15‑20 %. Выиграли бы и оба предприятия: «Укртатнафта» получила бы полную загрузку, «Укрнефть» – участие в прибыли от продажи нефтепродуктов, это повысило бы ее рентабельность», – полагает господин Салмин. «По нашим оценкам на 2007 г., присутствие завода в цепочке могло бы добавить 5‑8 % к рентабельности «Укрнефти», – добавляет господин Алексеенко. И уточняет, что теперь аналитики KBC Securities Ukraine не рассматривают этот вариант всерьез из-за несовершенства законодательства и несогласованной позиции акционеров.

Эксперты считают, что «Укрнефть» должна развиваться не только вертикально, но и горизонтально. «Основная проблема компании – недостаточные запасы. Нужно выходить на добычу в других странах. Во время моего руководства «Укрнефтью» мы разрабатывали программу добычи углеводородов, в частности, в Ливии. Тогда этого сделать не удалось, а сейчас будет еще сложнее», – говорит господин Салмин. Ранее он сообщал, что предприятие могло бы добывать за рубежом около 1 млн. т нефти в год. По мнению же советника министра топлива и энергетики Александра Тодийчука, запасы нужно искать в Украине: «Ливия, Египет, Казахстан – это только разговоры. По экспертным оценкам, в течение трех-пяти лет добычу в Украине можно довести до 7 млн. т нефти в год. Но нужна продуманная государственная стратегия развития отрасли».

Раздвоение нефтяной личности

Чтобы нормально работать и развиваться, «Укрнефти» придется разрубить гордиев узел и выйти из двойственного положения – в этом сходятся все эксперты. «Половинчатость ни к чему не приведет. Нужно, чтобы государство либо получило контроль над «Укрнефтью» и «Укртатнафтой» и развивало ВИНК на их основе, либо продало госпакеты обеих компаний. Но тогда оно никак не сможет влиять на рынок», – уверен Олег Салмин. По мнению Юрия Алексеенко, правительство в первую очередь должно навести порядок на рынке. «Это не вопрос управления. Приватовская команда достаточно эффективно управляет «Укрнефтью», а контроль со стороны государства руками «Нефтегаза» достаточно жесткий, что не дает руководству компании занижать рентабельность. Главное – это ситуация на нефтегазовом рынке, которая абсолютно не стимулирует заниматься нефтедобычей. Одна только рента составляет более 40 % стоимости барреля. И это при том, что у нас нехватка ресурса!» – говорит господин Алексеенко.

После этого было бы целесообразно предложить госпакет «Укрнефти» к приватизации. По словам господина Алексеенко, крупный нефтегазовый холдинг, такой, как Shell или ExxonMobil, мог бы заплатить за контрольный пакет «Укрнафты» на 20‑30 % больше других потенциальных покупателей. «Капитализация «Укрнефти» в $ 10 млрд. – это реально. Я не исключаю, что только на ожиданиях прихода нового стратегического инвестора при открытых торгах капитализация компании может вырасти в три раза. Но есть один фактор риска: при нынешнем законодательстве стратегический инвестор не сможет эффективно управлять предприятием, контрольный пакет не дает ему возможности менять менеджмент», – считает господин Алексеенко.